наверх
1725

МАТ НАДО ЛЮБИТЬ !

20 апреля 2005

«А не состричь ли нам Трахтенбергу бороду?». Я сказал - $10 000. Они говорят: «А волосы постричь?» 20 000. «А полностью побриться. Совсем?» 50 000. Они говорят: «Не вопрос». Выдали 50 тысяч североамериканских долларов, и я постригся.

Сегодня в «Чистой правде» не челнинец – персонаж всероссийский, которого или любят, или не переваривают. Одни считают быдлом, уродом, паяцем и гадким мизантропом. Люди же, знакомые с Романом Трахтенбергом, его уважают и называют знатоком словесности. Мы не будем просить его рассказать анекдот, просто поговорим с Романом, как живым человеком в тот момент, когда он не смешит народ – Трахтенберг «ноу смокинг».
ДЕТАЛИ
В жизни он искренне любит деньги и не скрывает этого. С деньгами у него – полная взаимность. Торговая сеть бизнесмена Трахтенберга - владельца заводиков и ресторанов - скоро дойдет и до Челнов: у нас откроется магазин, в котором будут продаваться футболки Churinga. Ему 37 лет, за которые он закончил 2 курса филологии, стал режиссером и написал диссертацию. Знает около 25 тысяч анекдотов и любит ненормативную лексику. На чем умело сделал себе имя.
У Романа есть сын и жена, с которой не живет, но считает самым верным и близким человеком. Трахтенберг говорит то, что думает, делает то, что хочет. Случайных абонентов вроде: «Эй, Трахтенбергыч, расскажи анекдот… » метит в трубке нецензурными названиями. В его передачу «Следующий» стоит очередь, у дверей челнинского трактира «Семь пятниц» Романа встречали аплодисментами, а внутри ждал полный зал.


- Здравствуйте, великий и ужасный. Почему в России мало профессиональных конферансье?
- Театральные институты продолжают штамповать инкубаторских актеров, которые по своей сути бездарности. В театр выпускника не берут, в кино не приглашают и он думает: «Что тут сложного - взял микрофон и пошел: «Добрый вечер дамы и господа!» Они все одинаковые, я их ненавижу всех.
- В клубах отдыхаете?
- Нет, я довольно скучный человек. Для меня клубы и рестораны - это работа. Я не испытываю удовольствия от таких походов, только когда надо девочку «склеить» и хочется произвести на нее впечатление. Да и то сначала предлагаю: может, ко мне домой? Я же хозяин ресторана, повар приходит ко мне, и мы накрываем стол.
- Если, сидя со «склеенной» девочкой, видите скучного ведущего, вмешиваетесь в процесс?
- Никогда - это непрофессионально. Не может артист помешать другому артисту, может только помочь. Такая цеховая солидарность. Обидным исключением является господин Хазанов, с которым у меня произошла стычка. Он был в числе гостей Романа Абрамовича в Лондоне. Там и произошел провал, первый за восемь лет…
- Считаете его серьезным врагом?
- Хазанов - человек очень профессиональный. К сожалению, как артист он никому не нужен, вышел в тираж. Сейчас никто из авторов ему не пишет, а сам он этого делать не умеет. Он показал «ху из ху», что как профессионал он на голову выше меня. Так он сколько лет работает - и сколько я! Только не пойму, за что он меня унизил: мы не были врагами, даже не были знакомы. Я на сцене, он - гость. Сначала я его не узнал. Мне в лицо светили софиты, он поднял руку, я к нему подошел, а он стал меня за что-то «убивать». Если видишь, что человек на сцене хуже тебя, уйди, но не надо его опускать. Люди за столами это позже обсудили и пришли к выводу, что Хазанов - мудак. Мне посоветовали не обращать внимания и предложили три очень высокооплачиваемых заказа, которые помогли мне забыть горечь провала. Я купил себе еще одну машину.
- А пример цеховой солидарности?
- Однажды в зале была сложная атмосфера: сорок мужчин и две женщины. Обе 18-летние. Одна - жена именинника, которому 50. Другая жена его сына, которому 22. Я не мог найти монологи, нацеленные против женщин. Любой из них - пуля в лоб. Это четко про них. Такое нельзя сказать - все-таки праздник у людей. Владимир Винокур видел, что я тону. Он меня вывел, очень сильно помог.
- Вы, как Старик Хоттабыч, умеете извлечь пользу из бороды. Только вы пошли еще дальше, вы на ней зарабатываете. Много накопили?
- Я у вас был 7 декабря, а 13-го делал вечеринку, и гости предложили: «А не состричь ли нам Трахтенбергу бороду?». Я сказал - $10 000. Они говорят: «А волосы постричь?» 20 000. «А полностью побриться. Совсем?» 50 000. Они говорят: «Не вопрос». Выдали 50 тысяч североамериканских долларов, и я постригся. Волосы у меня очень быстро растут. А борода уже восьмая. Вот нельзя человека лишить выбора. Он говорит: «Я хочу тебя трахнуть в задницу». Знаешь, парень, я же не голубой. Он говорит: «А я хочу!» Не вопрос, лично я готов. 20 миллионов и давай хоть на сцене Кремлевского Дворца Съездов… Конечно, придется завершить творческую карьеру, но 20 миллионов в этом очень сильно помогут. Можно уехать в Америку, начать новую…
Нельзя человеку сказать: «Нет». Тогда человек озлобляется, начинает дурить. Может тебя пристрелить. Обязательно нужно сказать «да». Отрезать бороду? Да почему нет?! Борода вырастет, это же не рука или нога. Я даже бы руку и ногу продал, если бы в цене сошлись. Нужно понять, что тебе нужно - деньги или рука.
- В каком случае вы можете морально подавить человека в зале, что он должен сделать?
- Я очень добрый человек. Оскорбить зрителя - это профнепригодность. Человек тебе кричит: «Эй ты, жирный!» Так ты ему начинаешь отвечать: «Сам ты жирный, вернее ты такой толстый не потому, что ты много ешь... « Все в шутку. Если человек действительно инвалид, то как же ему это скажешь. А если видишь, что он ногу сломал где-то по-пьяни, например, в Куршевеле катаясь, как ему не сказать: «Эй ты, странный инвалид, иди сюда!» Это всем смешно.
- Как публика может вас вывести из нормального состояния, чем можно обидеть артиста?
- Понимаешь, есть вещи, которые непростительны. Вот у меня шрам (показывает рубец на подбородке). Это было 23 декабря 2002 года. Я работал в Москве на корпоративной вечеринке. Руководство просило меня материться. Они сказали, что им нравится именно это. Я говорил: не надо, там были разные люди, но они настояли на своем. Ну и в конце один из пьяных менеджеров низшего звена плеснул мне в рожу водкой и сказал: «Эта жидовская морда нас, русских людей, оскорбляет». Водка жжется в глазах, очень неприятно. Понимаешь, что тебя унизили. И помимо этого «жидовскую морду» я не прощаю никому. Я могу так назвать еврея, потому что сам еврей. И я пошел с ним драться. Пока спускались, он мне дал в рыло - видно, был перстень какой-то - рассандалил, девять швов положили. Ну, я потом очень хорошо бил, его в больницу увезли. Фирма мне заплатила неустойку за моральную травму и испорченный костюм, который стоил 4,5 тысячи долларов. Но обычно я не скандалю, прошу, чтобы такого человека вывели.
- Считаете конкурентами любителей мата Бачинского и Стиллавина?
- Я их знаю давно. То, что они делают, мне не нравится. По-честному. Они злые и их юмор рассчитан на подростков. А я с подростками не работаю. Да, на «Муз-ТВ», но меня попросили. Я не сторонник пошлятины, я занимаюсь похабщиной, но пошлости во мне нет.
- Вы же не только человек-анекдот: танцуете и поете?
- Танцевал. Два года учился в Вагановском училище. Выгнан оттуда, как профнепригодный - уж больно толстый, а толстых балерин не бывает.
- Пошли бы в «Аншлаг» если б позвали?
- Так не зовут же. Пошел бы - и на сцене сказал бы все, что про них думаю.
- Скромность мешает карьере?
- Скромность – первый шаг в неизвестность. Я человек, у которого отобрать ничего нельзя. Что мое – то мое. Вот я чего-то достиг, придумал, я буду всем говорить, что это я придумал. Сейчас в Москве у меня откроется замечательное заведение – маленький ресторанчик, но я думаю, вы о нем услышите. Вложений, практически, ноль, а «выхлоп» колоссальный.
- Возможно появление его клона в Челнах?
- Это да, но только не «Трахтенберг-кафе». Потому что там все держится на мне. Ненормативная лексика чем сложна? Если употреблять ее так, как нужно, она хороша. Если человек в этом не живет и не владеет вопросом на 100 процентов, она вызывает отвращение и неприязнь.
- Почему одним идет мат, а другим нет?
- Наверное, его надо любить. Я это понял, когда еще торговал на рынке.
- Спасибо за ответы. Я думал вы куда хуже.
Трахтенберг улыбнулся и пошел быть веселым…

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Вернуться в ленту